das brummen des kühlschranks - der klang der einsamkeit

ich glaube, neben mir wohnt keiner mehr. ich bin ganz allein hier.




ich vermisse meine mutter ganz fürchterlich und ich will nach hause. sachen, die ihr gehören, tun mir weh, allein durch ihre anwesenheit. wie dieser rote geldbeutel, den ich aus versehen in meiner jackentasche mitgenommen habe nach dem letzten einkauf (zum glück war da nicht viel drin). nun liegt er auf meinem kühlschrank und wartet auf die rückkehr. wie ich. jeden tag verbringe ich mit warten.

ich vermisse sie, aber wenn sie da ist, kann ich nicht reden. ich kann höchstens über ihre witze lachen, wenn sie von ihrem alltag erzählt und von ihrer arbeit... wenn sie mich jedoch fragt, was es bei mir neues gibt, sage ich: was soll es schon bei mir geben? nur das übliche. dann überlege ich und sage: ich war im kino.

Bilder, die versuchen zu verbergen...

... dass sie Bilder sind




(ein dialog, "ein spiel um die aufmerksamkeit - für die aufmerksamen")

- Das Bild wird zum Bild, wenn das Material nicht mehr wahrgenommen wird

- Man nimmt nicht mehr die Materie wahr, wenn man das Bild sieht

- Irgendwann kann das Bild wieder kippen , wieder zurückkippen in den Zustand des Materials, das man dann wieder bewusst wahrnimmt

- In Zeichnungen wird immer etwas weggelassen

- Die Unvollständigkeit lässt dem Betrachter freien Raum

- In einem meisterlichen Gemälde ist alles exakt so dargestellt wie gewollt

- Und das Foto zeigt uns im Ganzen eigentlich das, was es uns vorenthalten möchte

- Das was das Bild zeigt, zeigt auch, was es verbirgt

- Das, was meinem Leben Sinn gibt, nimmt ihn auch wieder

- Der Wunsch des religiosen Bildes präsent zu machen, was fehlt?

- Manchmal bedarf es einer gewissen Künstlichkeit, damit man nicht an Entstehungsprozess dahinter dekt

- Es ist schwierig, sich von der Transparenz freizumachen

- Selbst in ambivalenten Bildern sehen wir fgurative Bedeutungen

- Die Form vergessen um zur Materie zurückzufinden?

- Freude mit dem Spiel mit der Materie, dem Material!

- Malerei, die dem Bild zuvorkommt

Хорошо бы где-нибудь отыскать людей, подумал он. Для


начала просто людей -- чистых, выбритых, внимательных,

гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо

сверкающих талантов, не надо потрясающих целей и самоотрицания.

Пусть они просто всплеснут руками, увидев меня, и кто-нибудь

побежит наполнять ванну, и кто-нибудь побежит доставать чистое

белье и ставить чайник, только чтобы никто не спрашивал

документы и не требовал автобиографии в трех экземплярах с

приложением двадцати дублированных отпечатков пальцев, и чтобы

никто-никто не бросался к телефону сообщить куда следует

значительным шепотом, что-де появился неизвестный, весь в

грязи, называет себя Перецом, но только вряд ли он Перец,

потому что Перец убыл на Материк, и приказ об этом уже отдан и

завтра будет вывешен... Не нужно, чтобы они были

принципиальными сторонниками или противниками чего-нибудь. Не

нужно, чтобы они были принципиальными противниками пьянства,

лишь бы сами не были пьяницами. Не нужно, чтобы они были

принципиальными сторонниками правды-матки, лишь бы не врали и

не говорили гадостей ни в глаза, ни за глаза. И чтобы они не

требовали от человека полного соответствия каким-нибудь

идеалам, а принимали и понимали бы его таким, какой он есть...

Боже мой, подумал Перец, неужели я хочу так много?

...Наверно, она не выдержала. Они трясли ее на


вибростенде, они вдумчиво мучили ее, копались во внутренностях,

жгли тонкие нервы паяльниками, она задыхалась от запаха

канифоли, ее заставляли делать глупости, ее создали, чтобы она

делала глупости, ее совершенствовали, чтобы она делала все

более глупые глупости, а вечером оставляли ее, истерзанную,

обессиленную, в сухой жаркой комнатушке. И наконец она решилась

уйти, хотя знала все -- и бессмысленность побега, и свою

обреченность. И она ушла, неся в себе самоубийственный заряд, и

сейчас стоит где-нибудь в тени, мягко переступая коленчатыми

ногами, и смотрит, и слушает, и ждет... И теперь ей, наверное,

уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только

догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой

двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно

одиночество...

-- Ты что же хочешь сказать? Что ты ничем, кроме


математики, не интересуешься?



-- Да вообще-то ничем, пожалуй... День проработаешь, до

того обалдеешь, что больше ничем уже не интересуешься.



-- Ты просто ограниченный человек. Ничего, тебя разовьют.

Найдут у тебя какие-нибудь способности, будешь сочинять музыку,

вырезать что-нибудь такое...



-- Сочинять музыку -- не проблема. Вот где найти

слушателей...



-- Ну, я тебя послушаю с удовольствием... Перец вот...



-- Это тебе только кажется. Не будешь ты меня слушать. И

стихи ты сочинять не будешь. Повыпиливаешь по дереву, а потом к

бабам пойдешь. Или напьешься. Я же тебя знаю. И всех я здесь

знаю. Будете слоняться от хрустальной распивочной до алмазной

закусочной. Особенно, если будет свободное расписание. Я даже

подумать боюсь, что же это будет, если дать вам здесь свободное

расписание.

weltall der möglichkeiten

 „lauter kleine Krieger mit Schildern“